Полностью механический корпус (других в то время у камер подобного класса не было), очень солидный вес, надежные замки задней стенки и ушки для ремня придают камере приятную солидность и прочность.

Синхроконтакт, автоспуск перешли от предшественников, а систему самосбрасывания счетчика кадров на ноль следовало бы отнести к определенным новшествам.

Немного упрощена обратная перемотка: кнопка обратной перемотки западает при нажатии и поднимается при открывании задней крышки (на прежних моделях ее нужно было удерживать нажатой до окончания перемотки).

Работа с камерой Киев-5 по сравнению с прежними киевами потребовала некоторого привыкания, в первую очередь к фокусировке только кольцом объектива. Спусковая кнопка размещена на Киеве-5 тоже не так удачно, как на прежних моделях. В остальном же переучиваться не пришлось.

С точки зрения привычных удобств сегодняшней техники выглядит неоперативной обязательность подъема головки выдержек для их изменения. Неудобно и нелинейное их распределение по кругу, затрудняющее «попадание» на короткие значения (однако эти неудобства - традиционные для дальномерных Киевов).

Модель была заявлена как отечественная камера профессионального класса и выпускалась с 1967 по 1973 годы. Затем она была заменена одним из ранних и более традиционным Киевом-4М, на котором еще через десятилетие и приказала долго жить эта арсенальная династия.

Увы, уже в Киеве-5 при тщательном сравнении с камерами начала 1950-х годов заметны обидные уступки качеству отделки. И окраска погрубее, и полировка послабее, и блики посильнее там, где их не должно быть вообще.

Хотя внимание заводчан к прежнему высокому имиджу еще чувствуется: роскошный кожаный футляр с милой сердцу замшей внутри и металлической отделкой снаружи стилен и красив, как богатая и надежная рама к классической картине, прочная крышка объектива Киева-5, изящная гравировка надписей.

Все это - признаки культуры производства и культуры оформления, и остается только пожалеть о гибели богов, вытесненных прожорливой ордой подчас посредственных зеркалок и совсем уж примитивных мыльниц, освобождающих своих владельцев от и без того редкой необходимости хоть немного шевелить мозгами.