Это историческая подоплека, Но снимок, на наш взгляд, не об истории.

Снимок задевает и тревожит зрителя потому, что он видит на нем, как ворота десантного транспорта распахиваются не перед каким-то абстрактным или незнакомым человеком, а перед ним самим, глядящим на снимок.

Фотография бросает зрителю вызов. Это нам, а не кому-то предлагается пробежать несколько метров по этому железу, прыгнуть в холодную воду и под пулеметным огнем брести к берегу - на редкость неприветливому, затянутому то ли дымом, то ли рассветным туманом, только за тем, чтобы залечь на самой кромке прибоя (о чем повествуется в тексте газетного комментария).

А мы сидим у себя дома, нам тепло и сухо и вовсе не хочется ни мерзнуть, ни мокнуть, ни воевать. А снимок требует. И берег и борта судна распахнуты, как самые настоящие «челюсти смерти».

Небо и земля вот-вот сомкнуться, и пережуют тех, кто решился сунуться в эту мясорубку. Снимок говорит нам что подвиг - это не секундный порыв, после которого орден на грудь и всенародная слава, подвиг - это на самом деле мокро, трудно и довольно страшно...

В действительности, нас «засасывает» перспективное построение снимка. Жесткие линии бортов корабля, ведущие четко вперед, выбрасывают нас вглубь кадра.

Берег, теряющийся в дыму (так называемая «воздушная перспектива»), подчеркивает глубину пространства и неясность будущего, а тот факт, что морские пехотинцы, попав в воду, не следуют прямым линиям перспективы, а бредут хаотично, напоминает, как трудно до берега добраться.

Но все это только первый слой, и настоящая пронзительная деталь видится нам в другом.

Обратите внимание на предметы у правого борта: спасательный круг, катушка с проводом или тросом, какая-то белая тряпка или бумага...

Эти детали создают явственное ощущение какого-то сиротства, одиночества, оторванности. Спасательный круг бесполезен для тех, кто ушел с корабля, трос никого ни с кем не свяжет, а тряпка создает и вовсе щемящее чувство покинутого пристанища.